Кленовый Парк

Фантастический рассказ

Осень. Этот парк был почти всегда пустым. Здесь не пели птицы и не росли грибы, не играли дети и пенсионеры не ходили сюда дышать свежим воздухом.

Город обступил его со всех сторон, возвышаясь над верхушками клёнов, но ни разу не дерзнул вторгнуться за позеленевшую медную ограду. Но не она служила препятствием для любопытных, так как ворота парка никогда не закрывались, и уж тем более не проржавевшая табличка "Памятник архитектуры. Охраняется государством". Тогда что?..

Это и хотел понять Берт.

В путеводителях по городу "Фамильный Замок Клиффордов с прилегающим парком" значился заглавной достопримечательностью и Берт знал все, что касалось длинной его истории и миниатюрной географии.

Двадцать пять гектар многовековых (в два обхвата) клёнов — невысоких корявых старцев, а в самом центре полуразрушенный квадратный замок, излучающий полосы широких аллей.

Парк жил своей обособленной таинственной жизнью. Постройки замка краеведы датировали XV веком. Примерно тогда потомки древнего рода, обречённого на вымирание, высадили вокруг стен гибкие стройные деревца, словно предчувствуя, что иные саженцы — дети в слабости своей и одиночестве не найдут сил увековечить память предков.

Вот уже несколько лет каждый день Берт ходил в институт мимо длинного восточного забора. Сквозь причудливый гербовый узор решётки виделись ему-то густые зелёные кудри, то бордюрчики снега на голых ветвях, далёкие серые стены и редкие просветы аллей скорее угадывались, всплывая в памяти контурами рекламных фотографий, нежели являли наблюдателю свои реальные формы.

Резные жирные листья высохли, лениво слетали бабочками на землю, собираясь в кучи возле стволов, хрустели картофельными чипсами под ногами редких посетителей.

По выходным к воротам подъезжали экскурсии, высыпались из автобусов праздные зеваки и слушали гида, рассказывающего странные байки. Желающие заходили в ворота, разбредались по утоптанным дорожкам и возвращались через час. Сам экскурсовод никогда не составлял им компанию.

"Дурная примета, — серьёзно говорил он, — нельзя посещать его дважды"...

Парк не пользовался популярностью у вездесущей любознательной детворы. Его чопорность, какая-то глухонемая статность нагоняла тоску, а бездушие застоявшегося воздуха делало лес больше похожим на мёртвый склеп ушедших времён, чем на красивый пышущий жизнью дендрарий.

Таинственностью своей парк не мог не влиять на сознание горожан. Сему мрачному месту приписывались всяческие неблаговидные аномалии. По криминальным сводкам без вести пропавших людей последний раз всегда видели где-нибудь поблизости. Однако, средняя статистика подобного феномена всегда оставалась на одном уровне, и мудрые оперативники списывали свидетельские бредни на впечатлительность очевидцев. Наоборот, за много лет тесного сосуществования, древняя фамильная реликвия не доставила работникам розыска ни одного криминального случая. Ни один маньяк не изнасиловал свою жертву на огороженной территории парка, ни один труп не оттаял из-под его пушистого снега, ни один вор не зарыл следов своих преступлений в священную девственную землю.

Антитеза порочности и добродетели, величия и упадка...

Берт никогда не был внутри... Он смирился с участью стороннего наблюдателя, решив, что время его единственного посещения ещё не наступило, и что подобный шаг обязательно должен быть приурочен к какому-либо значительному событию. К какому именно — Берт не знал.

Но за столько лет платонического интереса парк ему не надоел.

Берт стоял недалеко от ворот и, покуривая от безделья, краем глаза наблюдал за уходящей в глубь широкой аллеей. Там не было никакого движения, лишь иногда среди стволов могучих клёнов парами и тройками слетали с веток листья, сваливались в "плоский штопор", плавно приземлялись, пробегая по земле и замирали, слабо покачивая крыльями.

Интерес Берта вызвала выдвинувшаяся из ряда деревьев фигура. Человек медленно шёл краем аллеи и его сильно шатало. "Пьяный", -подумал Берт и через несколько минут убедился в справедливости своего наблюдения. Мужчина средних лет в потёртой кожаной куртке, широкой замшевой кепке и нечищеных ботинках вышел из ворот и остановился, словно потерял опору. Глаза его выражали недоумение и скуку. Внезапно он с подозрением посмотрел на Берта.

— Может и ты тоже предложишь мне выпить?..

Молодой человек оторопел от неожиданности.

— Все вы тут... жалостливые, — продолжал бормотать незнакомец,- он, видите ли, сторож, одиноко ему, выпить не с кем. Кто же нахаляву откажется? Что я теперь жене скажу, она мне три года язву лечила?. .

Человек махнул рукой и поплёлся к автобусной остановке, а Берт озадаченно смотрел ему в след. Молодому человеку было доподлинно известно, что никакого сторожа в замке нет.

На прошлой неделе при таких же обстоятельствах Берту повстречался зализанный долговязый коммерсант. Он быстро шёл — почти бежал — по утоптанному гравию, и глаза его сияли алчным огнём, словно он нашёл слиток золота такой величины, что не смог унести его один и торопился за подмогой. Он вышел за ворота, замер и потух. Обернулся, досадливо плюнул в сторону сужающегося древесного коридора и исчез в тонированной колбе своего "Мерседеса".

Собираясь уходить Берт ещё раз заглянул внутрь. То, что он увидел не попадало в ряд стандартных явлений, так как выходящие посетители никогда не материализовывались с таким коротким интервалом. Девушка была одна. Она не торопливо шла в сторону ворот, глядя себе под ноги, где недовольно вспархивали и разбегались волнами падшие листья. Девушка как будто читала книгу с каждым шагом переворачивая жёлтые страницы.

Выйдя из парка, она, как и все остальные, остановилась и посмотрела на Берта. Молодой человек осознал вдруг, что все делали это по-разному. Голубые, серые, карие, зелёные взгляды отличались в своей невыразительности. Пустые и раздражительные, отрешённые и растерянные они воспринимали Берта, как ненужного свидетеля их морального полураспада. Отворачивались... Уходили.

Девушка смотрела иначе и никуда не уходила. Большие глаза её в обрамлении длинных ресниц ласкали Берта наивным поиском опоры, словно остальные предметы обозримого мира были прозрачным обманом. И определив в его любопытствующем взоре омут одиночества, неумело прикрытый тиной интереса, сделались ещё более ласковыми.

— Вы были там? — поинтересовался Берт.

— Меня зовут Ксения? — взгляд девушки сделался вопросительным.

— Не помните?

— Помню... Но я хочу услышать свой голос.

— Вот те раз! — присвистнул молодой человек.

— Нет. Не так... Слышала ли я себя? Да. Но никогда не задумывалась о том, каким может быть одиноким твой голос.

— Мы с вами встречались раньше? — спросил Берт.

— Возможно, в институте. Вас ведь зовут Альберт?

— Просто... Берт.

— ...Вы учитесь двумя курсами старше. Я не местная (моё общежитие через три дома по улице), а вы коренной горожанин, верно? Поэтому мы виделись, но случайно.

Они, не сговариваясь, пересекли улицу, и пошли по тротуару рядом.

— Значит, осматривали достопримечательности?

— Нет! — в голосе Ксении спели нотки раздражения, и она посмотрела на Берта как-то затравленно, — я ищу Глеба.

— Кто это, Глеб? Может я его знаю?

— Друг, — глухо ответила девушка.

— Понятно.

Они немного помолчали.

— Мы поссорились прямо там — около ворот. Я хотела, чтобы он поехал к моим родителям. Он разозлился, сказал, что хочу выставить его женихом раньше времени... Я назвала его трусом. Он еле сдержался, чтобы не ударить меня, развернулся, ушёл в парк...

— И что?

— Ничего... Его нет уже неделю, ни на работе, ни у родителей.

Они спрашивают меня, а я боюсь сказать, что мы поссорились...

— А он бывал в парке раньше? — спросил Берт.

— Говорил, что был... А вы верите в легенду?

— А вы?

— Раньше не верила, а теперь не знаю... Но я боюсь.

Кленовый Парк. Продолжение следует.