«Я». 42

— Я же тебе говорил. Деревянный просторный дом с обширным подвалом, где у меня имеется лаборатория. Топится электричеством, но есть и камин для уютного коротания вечеров.

— Ты что, тянул туда провода?

— Зачем? Я купил маленькую атомную электростанцию. Бешеные деньги, но на один дом ее хватит лет на двести. Она закопана в ста метрах на глубине трёх, а оттуда я протянул кабель. Поэтому о бытовых условиях не беспокойся. Правда вот туалет на улице, но придется потерпеть. Какой-нибудь современный утилизатор купить я не успел.

— Да-а, — протянул я, — неплохая база для начала операции.

— Там целая крепость, молодой человек, — подтвердил Артур, — кучи оружия, патронов. Компьютеры с выходом в международную сеть через спутник. Спутниковый телефон и Интернет. В общем куча всякого необходимого барахла. Даже лаборатория у меня не самая примитивная. Мы можем даже неплохо поэкспериментировать над живыми тканями, и кто знает, может сделаем себе еще тела, и будем неуязвимы для Штерна.

— Звучит заманчиво, но я думаю, что Штерн со своими возможностями опередит нас с дубликацией своих солдат.

— Зато ему и в голову не придет, что у нас есть такие возможности. Убив нас по разу он может и успокоится, и вот тогда мы ему покажем.

Если у меня и были сомнения по поводу развязывания войны с институтом, то они потихоньку стирались под убедительными словами Колдуна. Хотелось в тот момент только одного: поскорее увидеть Елену, убедиться, что с нею все в порядке, и как можно быстрее и дальше сделать "ноги" за границу досягаемости Штерна.

— Но как же тебе удалось?

— Что? — не понял Артур.

— Как ты сумел вырастить тела? На это требуется время, деньги и оборудование.

— Мы можем не делать тела полностью, — заявил колдун.

— То есть как?

— Видишь ли, — он на секунду задумался, — мне удалось определить, что носителем опознавательных признаков является мозг...

— Это известно давно, — перебил я, но Артур не обратил на это никакого внимания.

— Мозг, молодой человек, — продолжал он, — вот камень преткновения всего человеческого существа. Хотя по большому счету это всего лишь оболочка, такая своеобразная тара, очень сложная коробка

— головоломка. Это объемный лабиринт с миллиардом коридоров, лестничных пролетов, комнат и тупиков. Это административное здание организма, а "астрал" — это обслуживающий персонал этого здания.

Энергетический сгусток несет в себе память обо всем, и о той оболочке, в которой постоянно обитает. Он "привыкает" к своей оболочке, и может определить аналог на любом расстоянии. Наша с тобой задача — сконструировать точную копию мозга, а уж в какое тело его засунуть — вопрос уже второй. Ты можешь быть, например, очень старым ребенком, который даст фору любому профессору.

— А как изготовить такой мозг? — спросил я.

— Как изготавливают все остальное. Грубо говоря, сделать из гипса форму и отлить. Только в роли гипса здесь будут сотни магнитных и биоэлектрических полей, которые создадут благоприятные условия для роста клеток в нужных нам направлениях, а материал, в случае нехватки времени, можно позаимствовать у донора. Да и тело, кстати, нет нужды растить самому. В наше криминальное время многие гибнут молодыми.

— Постой, Артур, — прервал его я, — ты хочешь сказать, что можно использовать доноров?

— А почему нет? Наверное, можно, я еще не пробовал, но может быть Беляев был прав, сочинив

"Голову профессора Доуэля"?

— Но как можно утверждать с такой уверенностью, ничего толком не проверив?

— А я ничего и не утверждаю, — отмахнулся Колдун, — вся наша теория об астральных переселениях состоит из сплошных "авосей". Ничего не доказуемо научно, мы пользуемся только методом "научного тыка". Тебе, как бывшему студенту, должно быть это знакомо. Мы действуем методом подбора: "если так не получается — попробуем наоборот". Если только представители оккультных наук могут приоткрыть нам глаза, но у них тоже нет общей точки зрения. Одни скажут, что "астралом" ведает Бог, другой скажет, что сатана, третий скажет о звездах, а четвертый о магнитном поле Земли. Пойми, Саша, мы же по сути дела ни черта не знаем. Мы тыкнули пальцем в небо, и случайно попали, а теперь хотим эту случайность научно обосновать. Кстати, наврядли Богу понравится, что мы отобрали у него власть над жизнью и смертью.

— Подумать только, — задумчиво сказал я, — Бог знает сколько тысяч лет религия говорит об отделимости тела от души. И черт меня возьми, если все не притворяются, что этому верят. Если бы они действительно верили так же, как кричали на своих собраниях и сжигали "грешников". Если бы они действительно верили... Тогда какой-нибудь Коперник попытался бы это обосновать научно, а уж пресловутый бесфамильный Леонардо из Итальянской деревушки Винчи, непременно попробовал бы переселяться в кошек и собак. Выходит все они притворялись?

— Ну-у, — потянул Артур, — начнем с того, что кто-кто, а Коперник с Леонардо не верили ни во что, кроме науки. А священники и инквизиторы, по большей части заметь образованнейшие люди своего времени, хотя и являлись наместниками Бога на земле, скорее больше самого последнего еретика отвергали для себя существование Всевышнего. Знай они о существовании его, то разве позволил бы страх убивать огнем и организовывать разрушительные крестовые походы. Исключения, конечно, были. Даже сейчас остались еще фанатики...

Артур замолчал так же плавно и постепенно, как и начал свою нравоучительную речь. Мы уже были от города километрах в пятнадцати, и с каждым пролетевшим мимо километровым столбом мое сердце начинало наращивать частоту ударов. Чтобы как-то отвлечься, я спросил:

— Значит можно вернуться в институт в каком-нибудь другом, совершенно не похожем теле?

— Это исключено, — отрезал Артур, — да, да, не смотри на меня так. Пока живет твое второе "я" там - в институте, попытки переселения в третье тело невозможны. Это потому, что твой "астрал" привык к обоим твоим состояниям, и надо будет сильно постараться, чтобы "уговорить" его перейти в тело, не похожее на те два. Постой, помолчи, есть еще одно "но". Штерн не дурак, и учтет подобную возможность.

Могу побиться об заклад, что при приеме на работу в институт, он уже давно сканирует биоэлектрографический рисунок мозговых клеток, а рисунок этот индивидуален, как отпечаток пальца. У тебя же он, в обеих телах совершенно идентичен.

— То есть он меня сразу вычислит? — уточнил я.

— Именно, — кивнул головой Артур, — превратись в кого хочешь — окажешься в клетке. Поэтому проникновением в тыл врага я займусь сам.

— Он же знает тебя в лицо, — усомнился я.

— Значит изменим это лицо, и все будет нормально. Кстати, мы уже подъезжаем.

— И что?

— У тебя есть ствол?

— Есть.

— Загони патрон в патронник, и дай мне автомат.

Я взял оружие с заднего сиденья, передернул затвор и положил его Артуру на колени. Достал свою "Гюрзу" из наплечной кобуры и тоже подготовил ее к бою.

— Порядок, — сказал я.

— Мы подъедем к дому с другой стороны. Смотри в оба, эти черти могли нас опередить.

Я гнал прочь от себя подобную мысль, но, приняв слова Артура за приказ, начал во всю таращить глаза, всматриваясь в темноту пригородных улиц. Опель шел мягко по сглаженным снегом выбоинам узкой дороги, разгоняя светом фар по палисадникам причудливые тени, в которых я посекундно узнавал врагов, и сжимал до боли в руке рукоятку пистолета.

Часы на приборной доске показывали без десяти минут три, когда мы подкатили к знакомым воротам. За окном Лениной гостиной, большой свет был погашен, и освещение ночника переливалось со стробоскопом работающего телевизора.

Мы заглушили двигатель, и осторожно выбрались из машины. Ночь не была привычно тихой. В разных местах слышались хлопки петард и неразборчивые пьяные песни. Я опять вспомнил, что сегодня первая ночь нового года, и что встречать его подобным образом мне довелось впервые.

Спрятав автомат под полы плаща, Артур остался у ворот, контролируя оба конца улицы, а я, зачем-то пригнувшись, засеменил к крыльцу, проклиная свежевыпавший снег, который надрывно скрипел под ногами. Звонок громко перелился электронной трелью, и эхо его еще не успело затихнуть в дальнем конце коридора, когда я различил щелчок выключателя в прихожей и звук отпираемого замка.

Елена была в том же платье, в котором я покинул ее три часа назад, только туфли сменились мягкими домашними тапочками, а прическа слегка потеряла форму.

— Я задремала немного, — призналась она и впустила меня внутрь.

— Как дела?..

Вопрос повис в воздухе, а девушка изумленно уставилась на мою правую руку. Причем проследив за направлением ее взгляда, я понял, что не пистолет привлек ее внимание, а то, что было на рукаве. Я посмотрел туда же и только при ярком свете лампы сумел оценить свой видок.

Правый рукав куртки был забрызган кровью, джинсы, особенно возле колена, были испачканы еще больше. Я чертыхнулся про себя и виновато посмотрел на свою подругу, как будто извиняясь за неприличный вид.

— Ты ранен? — окончательно проснувшись спросила Елена.

— Нет, — мотнул головой я, — одевайся, нам надо ехать. Я сейчас тоже переоденусь. Захвати с собой только деньги, пистолет и то, что потребуется в дороге: документы, пару смен белья. Только, умоляю тебя, быстрее.

Елена не заставила просить себя дважды, так как впечатление обо мне в купе с неожиданным появлением сделали свое дело, и еще по пути в комнату Елена начала скидывать с себя по частям вечернее платье.

Не разжимая пистолет, я продел его сквозь запачканный рукав, и сбросил куртку прямо на пол, затем запинал ее к дверям ванны, и туда же бросил штаны. Задернув штору в гостиной, я в одном нижнем белье, но зато с пистолетом носился по комнате, выворачивая шкафы в поисках чистой одежды.

— Катя мертва, — как бы между прочим сказал я, а затем добавил, — это ее кровь у меня на куртке.

Елена на секунду замерла, впитывая полученную информацию, но зато после этого скорость ее сборов увеличилась минимум втрое.

Не прошло и пяти минут, как мы были уже готовы. Я напялил на себя спортивный костюм, в котором катался недавно на лыжах, а поверх накинул длинное пальто. Меня мало заботило, что я появлюсь в аэропорту в таком нелепом виде, так как туда еще надо было добраться, и это было первоочередной проблемой.