«Я». 40

— Так мы едем в город?

— А куда же еще? — удивился Артур, — или ты забыл, что бросил на произвол судьбы свою женщину?

— Послушай, — взмолился я, — есть что-нибудь такое обо мне, чего ты не знаешь?

— Пожалуй, нет, — уверенно ответил он.

— О, Господи!

Мы вышли из лесу, и я увидел впереди невысокую насыпь дороги. Недалеко от того места, где лесная грунтовка примыкала к шоссе, я увидел светлую машину, марку которой в темноте распознать не мог.

Нет, это был не сон. Уже в который раз я избежал смерти, и на этот раз мне на помощь пришел тот, кого я, да и все в институте, считали умершим или убитым тайной полицией Штерна. Слишком много вопросов накопилось у меня к моему духовному наставнику, который совершил чудо переселения когда-то и спас эксперимент, и которого руководство решило ликвидировать, так как посчитало опасным соседством его острый ум, тем более вооруженный чудовищными парапсихологическими способностями. Я даже не хотел спрашивать, как Артур сумел определить место схватки, так как знал, что ему присущи не только способности к гипнозу, но и ясновидение, телепатия, и еще куча всего подобного в разных пропорциях.

Артур был опасным соперником, но верным другом, и рядом с ним я ощутил себя как за каменной стеной. Он не сбавлял темп, и полы длинного пальто развевались над асфальтом, когда он подходил к машине.

Где-то далеко прозвучал сухой хлопок, а затем автоматная очередь. Артур замер, положив руку на крышку багажника и произнес.

— Кеше конец.

— Собаке — собачья смерть, — сказал я.

— Они будут прочесывать лес, — сказал Артур, как будто не услышав моего злорадного замечания, - пройдет полчаса...

— Они ищут меня?

— Твой труп, — кивнул Артур.

— А если бы они меня нашли живым?

— Наверное добили бы, — предположил он.

Вдалеке опять зазвучали выстрелы, и мы заспешили к машине. Сунувшись на пассажирское место впереди, я увидел автомат, лежащий на кресле, и удивленно посмотрел на колдуна.

— Почему ты не взял его с собой?

— Торопился и забыл, а возвращаться времени не было.

Я переложил оружие на заднее сиденье и обнаружил, что там валяется еще десяток заряженных магазинов.

— Ого, да тут целый арсенал!!! — Воскликнул я.

— Когда имеешь дело с этими скотами, приходится самому быть зубастым, иначе сожрут и имени не спросят.

— Послушай, Артур, — не выдержал я, — почему ты говоришь загадками? Почему одни местоимения?

Кто такие эти ОНИ?

— Закрывай дверь, — крикнул он, и машина рванула с места, пробуксовывая на скользкой обочине.

— Ты спрашиваешь, кто такие ОНИ?

— Да.

— Сам не догадываешься?

— Нет. Но скорее всего это те, которые освободили Кешу, — предположил я.

— Правильно, — кивнул головой колдун.

— Что правильно? Дальше логических выводов я сделать не могу.

— Тогда это сделаю я, — заявил он, — те, кто хотят тебя убить, это те, кто тебя создал.

— Неужели Штерн?

— Конечно, молодой человек, а ваша наивность меня просто умиляет. Нам надо торопиться. Я все- таки не успел и мы потеряли прекрасного человека, и нельзя допустить второй утраты.

Я похолодел от мысли, что с Еленой что-нибудь может случиться, и мысленно перекрестился. У меня не укладывался в голове план профессора по моему уничтожению. Каковы его цели, этого самого уничтожения? Что это за стадия эксперимента, о которой я узнаю в последнюю очередь, причем от человека, спасшего меня от неминуемой смерти? Мне поначалу показалось такое заявление Артура полным бредом, но статистика была такова, что Колдун в отличие от Штерна меня никогда не обманывал, и за годы совместной работы я настолько привык безоговорочно верить ему, что даже через долгое время разлуки, сразу за сомнением пришла уверенность, что Артур прав, и иначе и не может быть.

— Но зачем? За-а-чем?— простонал я и зажал виски ладонями.

— О, молодой человек, это длинная история, — покачал головой мой спаситель.

Артур не снимал шляпы и из-под ее широких полей пристально всматривался в дорогу. Он был тем же самым, каким я его помнил, если учесть что в институте он носил белый халат и изредка белый колпак, а не черный плащ и шляпу такого же цвета. Прямой длинный нос с горбинкой и узкой переносицей, которая в фас почти была не различима, придавал выражению лица хищную снисходительность благородной птицы. Под шляпой я не видел, но совершенно четко знал, что голова Артура напрочь лишена волос, равно как и ресниц, очевидно всю частоту и насыщенность передав бровям, слившимся в одну почти прямую жирную черту химического карандаша.

Я не торопил своего спасителя к рассказу, так как впереди у нас был целый час пути, а дальнейшие наши действия прямо зависели от обстоятельств, которые преподнесла бы нам в будущем складывающаяся ситуация.

— Так ты все время был поблизости?— наконец не выдержал я.

— Нет, ну что ты? — Артур замотал головой, — я лег на дно, и занялся теми вопросами, которые меня беспокоили еще в институте. Потом я пришел к выводу, что наступил такой момент, когда стала необходима дополнительная информация. Мне повезло, так как когда я вновь появился в зоне досягаемости Штерна, он в это время был занят второй стадией эксперимента. Я обрадовался тому, что про меня просто забыли. Не составило труда узнать, что босс привлек крупных спонсоров, а это значило, что всему проекту светили большие перемены, и кое для кого очень неприятные.

— Это для меня, да? — Спросил я.

— Естественно, — ответил Артур, — видишь ли, Саша, я во время работы в институте хорошо изучил натуру Штерна. Понимаешь, его даже трудно назвать человеком. Это просто машина, раб своей идеи. А ты представился мне кроликом, беззащитным и глупым, обвитым кольцами безжалостного удава.

— Но зачем им меня убивать? — Я до сих пор не понимал, какой прок был Штерну от моей смерти.

— Это же очень просто, — ответил Артур, — когда Штерн привлек спонсоров, можно было сразу догадаться, что когда эти люди узнают правду, то не только раскошелятся, но и внесут изменения в ход программы. Таких людей, как они, не волнует некий мифический "астрал", поисками которого вы так усиленно занимались, и который не смог бы принести им ощутимой прибыли, их интересовала только практическая сторона вопроса, а именно то, как ты поведешь себя после смерти. Воскреснешь ли в новом теле, или умрешь совсем?

— Боже мой, — ужаснулся я, — какой же я был дурак..

— Не дурак, — успокаивающе сказал Артур, — а просто молодой, доверчивый и глупый. Вкрадчивый голос Штерна внушил тебе доверие, и ты раскрылся перед ним душой, как на исповеди, а он использовал это против тебя...

— Но на благо эксперимента, — докончил я.

— Нет, — раздраженно воскликнул Артур, — это уже не научная работа, а самая натуральная торговля.

Торговля жизнью. Подумай, как выгодна им была бы твоя смерть. Штерн убивал не одного, а нескольких зайцев.

— Как? — Удивился я.

— А вот как, — Артур начал загибать пальцы, — первое — они получают практическое подтверждение сохранения человеческой сущности в случае летального исхода. Причем, сделав это руками Кеши, они остаются чистыми в твоих глазах.

Второе — если ты благополучно возвращаешься в институт, после своей смерти, они позволяют тебе самому расправиться с обидчиком, и тем самым успокаивают твой праведный гнев.

Третье — Штерну уже надоели твои любовные сюсюканья, и поверь, он давно уже сам не рад, что ты боготворишь женщину в ущерб эксперименту. Поэтому третье, что бы он сделал — это предъявил девушке твой труп, а тебя уговорил бы оставить ее в покое, пообещав, конечно, сохранить ей жизнь.

Я сидел на пассажирском месте с опущенной головой и ссутуленными плечами. Артур умел убеждать, задевая самые нежные струны, которыми располагал человек, но тут это было не голое убеждение. Он выплевывал слова с такой энергией, что казалось, будто изо рта его вместе с ними выплескивался яд горькой ненависти за допущенную несправедливость как к нему, так и ко мне и Катерине. Артур нервно теребил руль, на котором я заметил значок фирмы Опель.

Нас пару раз занесло на пологих поворотах, но Артур и не подумал сбавить скорость, а я и не собирался ему в этом мешать, так как мы оба знали, что следует торопиться.

Я полностью был подавлен полученной информацией, и угрюмо молчал, рассматривая свои ногти. Не знал я пока и что буду делать дальше, полностью подчиняясь воле своего спасителя. Но интуиция подсказывала, что у Артура не может не быть какого-либо плана, потому что он готовился, и чувствуется — долго, к вторжению и объявлению войны Штерну. На нашей стороне была неожиданность, а у профессора деньги и численное преимущество. Это даже сложно назвать войной. Программой максимум на данном этапе было остаться целыми и бесследно исчезнуть, а уж потом подумать о контрударе.

— Что же мне делать? — наконец я нарушил молчание.

— Бежать, молодой человек, — уже более спокойно ответил Артур, — бежать отсюда к чертовой матери. Заберем сейчас твою подругу, как кстати ее зовут?

— Елена.

— Вот. Заберем Елену, и смотаемся на все четыре стороны.

Артур отпустил руль, и чтобы слова его имели еще больший вес, или наоборот — легкость, взмахнул руками. Машина опасно рыскнула на встречную полосу, но Колдун вовремя плавно вернул ее на место.

— Я не могу, — подал голос я.

— Что не можешь?

Артур по-видимому не понял меня и с раздраженным удивлением посмотрел в мою сторону. Широкая и прямая полоса его бровей провалилась по середине в сторону переносицы, превратившись в "птичку", и обозначила таким образом хмурое недовольство.

— Не могу я бежать, — ответил я, — просто не могу.

— Почему?

— Не могу оставить Штерну заложника.

— Ты имеешь в виду второе тело?

— Да.

— Почему не можешь? — спросил Артур, а потом назидательно добавил, — эх, молодой человек, иногда в жизни наступает момент, когда приходится делать выбор. Реши для себя, что тебе дороже: свобода алкоголика, но с любимой женщиной, или кабала супермена, потерявшего все мирские стимулы?