«Я». 39

Всю дорогу я тянул время и заговаривал Кеше зубы только ради Кати, хотел усыпить его бдительность, чтобы в удобную секунду вытащить свою пушку, переключив на себя внимание врага, и тем самым спасти девушку. Но Кеша превзошел самого себя, и один из четырех свободных столов, которые я видел во сне, оказался теперь занят. Прекрасное обнаженное тело Катерины теперь покоилось на нем с банальной биркой на ноге и кровавым месивом мозга и раздробленных костей там, где раньше было лицо.

Ствол, раскаленный выстрелом, опять прильнул к моей голове, но мне уже нечего было бояться.

До боли в ладонях я сжал руль вспотевшими руками и стиснул зубы с такой силой, что они заскрежетали, а пара больных из них рассыпались в мелкую крошку.

— Зачем ты это сделал, скотина? — прошипел я, и будь Кеша нормальным человеком, он бы наложил в штаны, услышав нотки неизбежной расправы в этом шипении.

— Жаль, да? — мент криво усмехнулся мне своим отражением в зеркале, — действительно жаль.

Какой бы сукой она не была — трахать ее одно удовольствие. Может займемся, пока тепленькая?

Наконец-то наши взгляды встретились в салонном зеркале заднего вида, и Кеша проглотил смешок. Если он не расслышал угрозы в голосе, то мой остервеневший взгляд, в который я вложил и горечь об утрате, и ненависть к нему, заставил его замолчать, предоставляя тем самым мне все его внимание.

— Ты самый тупой из всех ублюдков, — заговорил я, — и просто не представляешь, в какую свару ты ввязался. Теперь ты сдохнешь гораздо раньше, чем думаешь, и чем я задумал для тебя.

— Я убью тебя прямо сейчас, — возразил уголовник, — или ты забыл, что пистолет пока у меня, и еще даже не остыл после последнего использования?!

— Ты еще не понял, идиот, что со мной такой номер, как с Катериной не пройдет? Ты еще не понял, что меня нельзя убить? Ну что ты меньжуешься, а, засранец? Выстрели мне в затылок, и завтра сдохнешь от разрыва сердца, потому что придя к тебе потом, я даже не возьму с собой оружия.

— Что ты несешь, псих? — выпалил Кеша, и с великим удовольствием я услышал в этом голосе нотки панической неуверенности.

— Не несу, а говорю, будь повежливей, — ответил я еще более спокойно, чем прежде, — и если я тебе это говорю, то это значит, что ты уже труп, потому что это тайна государственного масштаба. Понял, Кеша?

Мне лишняя пуля в башке не помешает, их уже там десяток наверное, а вот тебя из под земли достанут. И все от-того, что я распустил язык. Тебе надо было первым застрелить меня, тогда, вероятно, ты оттянул бы свою смерть, но теперь ты знаешь слишком много...

— Я тебе не верю, — взвизгнул Кеша, — ты ненормальный.

— А ты? Чего же ты не стреляешь? Боишься? Да и как тебе не бояться? Я сижу под твоим дулом и улыбаюсь, потому что не боюсь смерти, а ты боишься, хотя оружие, как ты изволил заметить, пока у тебя.

— Заткнись, — заорал уголовник.

— Ну так заткни меня сам.

— Вылазь из машины!

— Чего?

— Вылазь, говорю, из машины.

Мне показалось, что я перегнул палку, и Кеша действительно собрался меня прикончить, но тут же пришла мысль, что в перспективе я давно уже подготовился к подобной развязке, так как она казалась единственно возможным выходом. Можно было, конечно, открыть дверь, резко выпрыгнуть на снег и попытаться достать пистолет, который Кеша забыл вытащить у меня из-за пазухи. Но в этом теле, прокуренном, пропитом и истерзанном шлюхами, я был кем угодно, только не Рембо, поэтому представлял для тренированного мента прекрасную мишень. Тем более он мог не убить, а слегка подранить, что меня совсем не устраивало.

Прошло уже достаточно времени, чтобы Штерн просек ситуацию и усиленно разыскивал меня и Катерину. Можно было потянуть немного время, но интуиция подсказывала мне, что помощь в любом случае не подоспеет вовремя.

Между тем Кеша повторил свое требование, и мне ничего не оставалось делать, как повиноваться. Я медленно выбрался из машины и глубоко вдохнул морозный воздух, который показался чистым кислородом по сравнению с кровавым ароматом духоты кабины.

Он толкнул меня в спину, и мы пошли вперед по скользкому снегу туда, где включенные фары дали нам получше разглядеть друг друга.

Кеша встал спиной к свету, и окликом приказал мне остановиться.

— Повернись лицом, — потребовал он.

— В глаза светит, — ответил я, не меняя позы.

— Я хочу увидеть страх в твоих глазах.

— Даже если я повернусь лицом, то тебе не удастся его увидеть.

— Ты думаешь я поверю в твои байки? — спросил Кеша.

— А ты думаешь, что твои слова о неверии спасут тебя от смерти? — спросил я.

— Это блеф, щенок, нас никто не слышит.

— Ты ошибаешься, — спокойно сказала я, — Катина машина просто нашпигована микрофонами, а на тот случай, когда мы будем на улице, я ношу один на шее в качестве амулета.

— Покажи, — потребовал Кеша.

Чтобы продемонстрировать правдивость своих слов, мне пришлось повернуться лицом к врагу. Я с трудом угадывал его силуэт между двух ярких галогеновых фар. Моя затея рассыпалась, так как стрелять в слепую было бессмысленно, и мне пришлось бы действительно показать амулет, а не доставать из наплечной кобуры оружие. Под оправданием демонстрации подслушивающего устройства, я мог хоть минуту лазить у себя за пазухой, и не только взять пушку так, как мне удобно, но и снять ее с предохранителя.

— Ну что ты тормозишь? — не выдержал Кеша, — где твой чертов микрофон? Только давай без резких движений.

Я не стал расстегивать пиджак, чтобы не выдать то, что я вооружен, и отодвинул в сторону галстук, расстегнул под ним рубашку, и мой талисман заблестел, играя серебристым отливом на ярком свету. Так же медленно я вернул его обратно, застегнул рубашку, и завернулся в меховую куртку, которая была надета поверх пиджака.

Внезапно пистолет, смотревший мне в грудь, отклонился в сторону. Я плохо разглядел происходящее ослепленным зрением, но мне показалось, что глаза Кеши расширились от ужаса, будто он увидел за моей спиной само исчадие ада.

Вся фигура мента задрожала тенью от света фар на моем лице. Он выронил пистолет, схватившись за голову руками, и повалился боком на снег, судорожно дергаясь и причитая. Я не видел его конвульсий, так как пластиковый бампер создавал для "галогенок" мертвую зону темноты, но отчетливо слышал его стоны.

В следующее мгновение чья-то рука тяжело легла мне на плечо.

Глава 14

Носитель истины.

Эта рука неведомого существа может и не была слишком уж тяжелой, но ноги у меня подкосились под мнимой тяжестью страха. Вторая рука так же сзади обхватила справа мой торс и развела в стороны мои не сопротивлявшиеся пальцы, которые пытались укутать в тепло куртки мое застывшее тело. Меховые полы одежды моей разомкнулись, но рука отправилась дальше, проникая под пиджак. Сначала я подумал, что меня хотят обезоружить, но не мог сопротивляться, так как мышцы мои превратились в вату от ужаса. Рука не заинтересовалась пистолетом, так как спокойно взялась за пуговицы рубашки, размыкая на мне последнюю одежду, и холодной плотью коснулась обнаженной груди.

Рука добралась до амулета и зажала его в кулаке. Потом последовал рывок такой силы, что серебряная цепь, прежде чем разорваться, глубоко впилась мне в шею.

Из тени, которую отбрасывал я сам, в поле моего зрения появился человек. Он был не высок ростом, и это почему-то показалось мне странным. Он был одет в длинное кожаное пальто на меху, а на голове носил широкополую шляпу, вероятно для того, чтобы удобнее было спрятать лицо.

Ничуть не заботясь о своей спине, в которую я мог запросто выпустить хоть всю обойму, он направился к машине и поднял с земли Кешин пистолет. Руку с моим микрофоном человек отвел в сторону по-видимому для того, чтобы от грохота выстрела не лопнула мембрана, и спустил курок. Левая фара погасла. Еще один выстрел, и наступила темнота.

Свет не существующих уже фар зайчиками плясал у меня в глазах, постепенно адаптируясь к этой темноте, но слухом я угадывал какую-то возню у машины, чередующуюся со стонами поверженного Кеши.

Интуитивно я угадал, что человек засунул в карман его брюк мой микрофон, и теперь возвращался ко мне. Когда мои глаза уже полностью привыкли к освещению звезд и снега, его отражающего, человек остановился напротив меня. Его глаза, смотревшие из под широкого козырька, были близко посажены, глубокая чернота исходила из них, и я чуть не вскрикнул от удивления, но палец приложенный к губам на знакомом лице заставил меня молчать. Человек взял меня за локоть, и потащил прочь от места трагедии, причем в направлении, противоположном тому, по которому мы все приехали сюда.

Когда мы отошли метров на сто, я, решив, что опасность уже миновала, сбавил темп, но влекущая меня рука больно впилась в локоть.

— Быстрее, молодой человек, нам надо уходить, пока не подоспели ОНИ. — Сказал Артур и прибавил шагу.

Этот голос уже не мог оставить у меня сомнений, потому что никто, кроме нашего Колдуна, исчезнувшего давно из сетей Штерна, не называл меня "молодой человек". Артур редко произносил мое имя, и даже после длительного знакомства такое фамильярное обращение ко мне сохранилась в его лексиконе.

— Откуда ты взялся? — спросил я, едва за ним поспевая.

— Какая разница? Быстрее, а то они нас настигнут.

— Кто ОНИ?

— Враги, молодой человек, — ответил колдун, — твои и мои враги.

— Куда мы идем? — поинтересовался я.

— На шоссе. — ответил он.

— Шоссе с другой стороны, — возразил я.

— Ничего подобного, там идет параллельное, а эта дорога их соединяет. Через пять минут мы выйдем из лесу. Там моя машина.

— Это ты вырубил Кешу?

— А ты видишь здесь еще кого-нибудь? — ответил Артур вопросом на вопрос.

— Но как тебе это удалось? Новое оружие?

— Гипноз, молодой человек, причем самый обыкновенный.

— Но ты его не убил?

— Зачем? — Колдун посмотрел на меня из-под шляпы. — Это сделают другие.

— Эти самые ОНИ?

— Да.

— Каким образом?

— Они запеленгуют амулет как раз тогда, когда паршивец придет в себя. Естественно, он начнет отстреливаться и погибнет в неравной схватке. Потом они найдут твой талисман в его кармане и поду-мают, что он тебя прикончил. Это на какое-то время собьет их со следа, пока не поймут, не обнаружив труп, что их надули. Надеюсь, к тому времени мы успеем смыться. Жаль только, что мы далеко от города.