«Я». 33

"Замечательно," — подумалось мне, и я мысленно перевел дух. Моя роль во всем деле не изменялась ни на крупицу, что вполне меня устраивало. В ожидании совещания меня не покидала мысль о том, что эксперимент может опять развернуться и потечь в новом, уже не помню в каком по счету, русле. Для этого опять бы пришлось заново готовить себя морально и физически к его новому течению, а это немного пугало и расстраивало. Когда Большие люди вклинились в привычный ход наших исследований, волей неволей приходилось ожидать каких-либо перемен, и они не обманули ожиданий. Изменения действительно произошли, но совершились в масштабе всей организации, как будто огромное колесо провернулась на определенный градус вокруг своей оси, и осью этой оказался я, так как подобно ей остался на месте без изменений.

Вопросы, поднятые Штерном на совещании, вдруг показались куда более важными, чем те, которые я освещал в своем отпускном отчете, так как касались они конкретных сиюминутных проблем, а не были, как у меня, направлены в просторы апоплексических догадок. Самое главное, что мне не показалось сложным, обнаружить искомые сходства и различия, это уже было делом техники, которой институт располагал в избытке. Меня больше волновали житейские вопросы моего существования, а именно какие временные границы мне будут отведены на институт, город и Елену, и что из этих трех сфер моей деятельности будет доминировать. Вопреки своему прошлому взгляду на окружающее, мне бы хотелось большую часть времени быть у любимой женщины, но могло произойти и так, что Штерн просто поставил бы крест на странице моих любовных похождений, и по самую ватерлинию окунул бы в исследовательскую работу. Я боялся этого, но такого не произошло, от чего я еще больше уверился в том, что все кругом делается для меня.

— Из тех исследований, которые мы проводили раньше, — тем временем продолжал профессор, — я могу прокомментировать несколько пунктов, которые нам удалось установить.

— Это было бы весьма интересно, — кивнул головой господин Петр.

— Да, интересно, — подтвердил Штерн. — например, нам удалось выяснить, что координаты того "маяка", на который ориентируется энергетический сгусток, находятся в головном и спинном мозге. При чем это ни в коем случае не структура повторяющихся тканей и клеток, которые разрушаются алкоголем в одном теле, а в другом — микро сотрясениями на боксерском ринге, это не кровеносные сосуды, которые тоже терпят определенные изменения. Это ближе к биотокам, которые микроскопическими импульсами поддерживают всю нервную систему.

Еще нам удалось установить, что органы чувств, которыми ориентируется "астрал" в своем мире, не поддаются нашему пониманию. Это ни глаза, ни уши, грубо говоря, а, скорее всего, ближе к ядерной физике, а конкретнее — к силам притяжения и отталкивания положительных и отрицательных зарядов. А поскольку в том пространстве, кроме плюса и минуса могут быть и другие знаки, определяющие направления сил, то наши познания просто бессильны постичь данные переплетения энергетических полей.

Далее мы узнали, что в нашем пространстве переброска осуществляется мгновенно, а для "астрала" это занимает некоторое время, тоже факт не маловажный. Кстати, я скажу сейчас вещь, которую не знал Александр, и которую скрывали от него в силу известных причин. Так вот, миры или пространства, обзовите их как хотите, которые посещает "астрал", скажем, во время сна, потери сознания или самой переброски — различны.

— А как это удалось установить? — спросил господин Борис.

— Это определили из отчетов самого Александра, — ответил Штерн. — Во всех тех мирах, которые он "видел" в различных состояниях, есть вещи взаимопротивоположные, не способные существовать в одном измерении. Это объясняет и то, что не из каждого пространства есть "выход" кроме того, по которому туда "вошли". Иначе говоря, не во всяком сне возможна переброска, и не обязательно, что при потере сознания в одном теле, ты обретешь его в нем же. Кстати можно утверждать, к сожалению, что смерть в одном теле, может оказаться смертью вообще, и наоборот, если вы умерли, можно оживить вас в другом теле, спустя некоторое время. Поэтому, я повторяюсь, очень важно научиться управлять этими процессами, очень важно.

— Но как? — не выдержал Петр.

— Есть идеи и на этот счет, — самодовольно улыбнулся профессор, — читайте Библию.

— Вы шутите? — спросил господин Серж.

— Ничуть.

Штерн оперся локтями на стол и начал разглядывать свое отражение в отполированной его поверхности. Он осознавал, что аудитория достигла кульминации в своей внимательности, и специально выдерживал паузу для еще большей весомости. Наконец он произнес.

— Идея ада и рая. Разгадка кроется здесь. Давайте рассмотрим это с научной точки зрения. Иначе говоря, душа, присутствующая в каждом человеке, обретает так называемый "заряд", согласно поступков его владельца. Назовем такой "заряд" положительным, если ведется праведный образ жизни, и отрицательным — если человек преступник. Предположим, что в какие-либо пространства нет доступа тем "астралам", которые "отяготили" себя отрицательной энергией, тогда в других своих ипостасях они могут "чувствовать" себя "неуютно".Нам просто повезло. Мы угадали, выбрав для эксперимента молодого человека, а не немощного старика, на котором эксперимент мог бы захлебнуться изначально. Успех Александра невольно доказывает, что он не был "грешником" в течении детства и юности, и что особо радует так это то, что затруднительно будет использовать плоды эксперимента в преступных целях. Поэтому я еще раз повторяю: читайте Библию.

Признаться, на меня эти выводы произвели грандиозное впечатление. Я от чего-то резко усомнился в своих способностях и пересмотрел вопрос о страхе перед смертью. Со слов Штерна успешная переброска меня доказывала и успешные переходы в случае смерти, но сомнения мои резко возросли по отношению к первоначальным мнениям. Я решил в ближайшее же время досконально проштудировать религиозную литературу на предмет подкрепления уверенности относительно своей добродетели.

Мой городской имидж никак не вязался с обликом праведника, но возможно "астрал" не считал наркотики и женщин таким уж тяжким грехом, может быть от того, что все это делалось в благих намерениях ради науки, а может из-за одному Богу известных причин.

— Меня вот что еще интересует, — нарушил тишину господин Петр, — вы все время называете наше пространство трехмерным, хотя утверждают, что есть и четвертый вектор...

— Какой же?

— Время.

— Чушь, собачья чушь.

Профессор махнул рукой, как будто отгоняя назойливую муху, и начал пальцами изображать три взаимоперпендикулярных вектора.

— Судите сами, — говорил он, — есть точка, есть прямая, есть плоскость, есть объем. Объем определяют три вектора. Назовем их чисто по-житейски, длина, ширина и высота. И все эти величины измеряются линейными единицами, будь то сантиметры или парсеки — они одинаковы. Так правомочно ли сюда же пихать и время, которое и измеряется по-другому, и вообще к пространству никак не относится. Если бы имели одну величину — вектор расстояния, другой бы был вектором массы, а третий мог бы быть и временем. Эти три величины различны, и в эту систему можно добавить любую величину, лишь бы она отличалась от всех предыдущих. Но когда мы имеем три идентичных вектора, то использовать здесь же четвертый, совершенно другой природы, было бы по меньшей мере глупо. Ну, ладно, этот вопрос был отступлением, теперь поговорим о проблемах насущных.

Для Александра в ходе эксперимента никаких изменений не произойдет. Он будет появляться в институте с девяти до восемнадцати, как на обыкновенной работе, а вечер и выходные, он будет полностью свободен, не забывая, конечно, попивать вино и изредка шалить.

А теперь я попросил бы Александра удалиться на медицинское обследование.

Я охотно покидал кабинет своего шефа. Моим бедным мозгам до точки кипения не хватало каких-то долей градуса, поэтому я без обиды встал со стула и направился к двери. Когда она закрывалась за мной, а я пошел направо по коридору, то услышал одну единственную фразу, которая была первой после моего выпроваживания, и на которую я не обратил внимания, и как оказалось в последствии — зря.

— Ну вот, господа, — в полголоса произнес профессор, — теперь мы обсудим вещи, которые нашему молодому другу знать ни к чему.

Все время, каждый час, минуту, секунду или ее долю человек стремится к свободе, пытаясь достичь ее любыми целями, будь то уход от реальности, или денежные накопления. Убежать от себя самого, от своих близких, улететь, уплыть, уползти туда, где, по мнению его, будет свобода, где можно начать новую жизнь, забыв о прошлом. Но, когда возможность такая вдруг наступает, он идет на попятную, и называет стремления свои глупыми мечтами.

Человек не дает себе отчета в том, что под чужим руководством, под опекой сверху он чувствует себя гораздо уютнее. Когда за тебя все придумают и решат, остается выполнить то, что тебе приказывают и нести за это "что-то" мизерную ответственность, совсем не обременительную для сумки своей совести.

Зато за кружкой пива, в обществе таких же серых и лишенных проблем друзей, можно всласть покричать о тупоумии и высокомерии властей, которые даром проедают налоги, и посмаковать рекламную свободу, олицетворенную катанием на яхте по морю, или на серфинге по воздушным потокам, недоданную обыкновенному рабочему люду.

А утром, когда в похмельной извилине, гораздо больше страха чем вольного ветра, ни в коем случае нельзя разбить ненавистный будильник, и плюнуть в сторону отчета, подготовленного на подпись. Гораздо лучше послушно одеться и поспешить, пусть даже в ущерб завтраку, на эту самую работу, которую так страшно потерять, и до вечера забыть про хваленую свободу, которую так страшно обрести.

Спускаясь по лестнице в процедурные апартаменты, я подумал, не слишком ли мне повезло, что босс так заботится обо мне, и не сильно ли я ошибаюсь, считая свои городские заслуги той самой свободой, предоставленной мне. Я подопытный кролик, даже не кролик, а белая крыса с красными глазами-бусинками, которой всегда так хочется удрать от шприца доброго доктора, забившись в угол, но в конце концов все равно приходится понуро выползти в изнеможении от голодных желудочных спазм, и за зернышко пшеницы подставить под шприц свою мохнатую задницу.