«Я». 32

— Ты что делаешь? — крикнул он. — Связки порвать хочешь? Кто же на холодные мышцы такие нагрузки дает?

Сэм начал терроризировать меня с разминки, заставляя наматывать круги по залу, и в конце концов потерял им счет. Бежать было легко. Легкие, на знавшие городского воздуха и табачного дыма, и избежавшие отека благодаря дыхательному массажу, изобретенному Штерном, работали без перебоев. Суставы перестали скрипеть, а ступни утратили покалывающую боль. Капитан Сэм чередовал бег прыжками, короткометровыми ускорениями и переходами на спортивную ходьбу.

— Ты кроме секса каким-нибудь спортом занимался? — шутя спрашивал он меня на бегу.

— А ты?

— Честно говоря, нет.

— Я еще занимался плаваньем и авторалли, — с гордостью отвечал я и осознавал, что доля правды в сказанном все-таки была.

Потом начались физические нагрузки с использованием собственного веса. Сначала перекладина, потом брусья и в конце самый сложный снаряд — кольца. Что и говорить, хотя я изрядно ослаб, былые навыки постепенно возвращались. Уже к двенадцати часам я еле переставлял ноги, и Сэм милостиво прекратил тренировку.

— Ну вот, пожалуй, на сегодня хватит, — сказал он, — а завтра займемся непосредственно Таэквондо.

Мы сидели на длинной низкой лавке, и наши голые торсы излучали жар, и вполне понятное зловоние.

— Я слышал, ты был в паре с Катериной? — спросил я.

— Ага, — кивнул он, — классная телка, я бы такой отдался.

— И это говорит женатый человек? — усмехнулся я.

— Ну и что? Ты же спросил мое мнение, вот я и ответил.

— Значит тебе она понравилась? — не унимался я.

— Знаешь, Сань, я порой тебе завидую, у тебя все самое лучшее.

— На эту тему есть замечательный анекдот.

— Какой же?

— День рождения близнецов. Приходят гости, приносят подарки, богатые и красивые игрушки, и дарят только одному из братьев, а второму только резиновый мячик. Он ходит с ним, стучит об пол, вертит в руках и думает: "Ну вот, все ему, все самое лучшее, и игрушки и конфеты. Ну и ладно, зато я раком не болею".

— Ха, ты хочешь сказать...

— Хочу, образно, конечно, — перебил я его.

Мы вместе пошли в душ, полчаса поплавали в бассейне, и потом отправились в столовую. Мне подали неплотный, но калорийный обед, на восемьдесят процентов состоящий из белковосодержащих продуктов. Сэм ел почти тоже самое.

— А как она? — вдруг спросил он.

— Кто, — не понял я.

— Ну, Катерина. Как она в постели?

— Не помню уже, давно это было, — отмахнулся я.

— А я как подумаю, что ее этот жирный мент... — Сэма передернуло, — почему такая несправедливость?

— Не нам судить об этом, кэп, — заметил я, дожевывая омлет. — Ей платят, очень хорошо платят, а тому менту в зоне сейчас все очко разорвут. Так что все справедливо получается.

— Я когда смотрел на нее, — Сэм будто меня не слышал, — хотелось ему шею свернуть.

— Ему есть за что на нас злиться.

— Но она же женщина, — не унимался мой тренер.

— Ну, если женщина, то взял бы ее и трахнул.

— Не могу я так.

— Почему? Что в этом сложного? Не думаю, чтобы она была против, — сказал я.

Оставались еще на свете люди, в которых присутствовала жилка рыцарства, берущая начало в древней истории человечества. И хотя я пытался спорить с Сэмом, но в душе радовался, что добро на земле еще пока есть. Суждения капитана, какими бы наивными и несовременными они ни были, дышали искренностью и благородством. Он был силен телом, техничен в драке, и я завидовал человечеству, что подобная гора мускулов стоит пока на стороне добра.

За окном, около которого располагался наш столик, я увидел, как в ворота КП въехал длинный черный лимузин.

— Ух ты, — воскликнул Сэм, — вот это размах. По-моему скоро будет совещание. Тебе там надо быть?

— Обязательно, — ответил я.

С пунктуальностью, присущей в основном всем высокопоставленным деловым людям, в пятнадцать ноль-ноль руководство проекта ЭТАП собралось своим прежним составом. Казалось, что не было долгих десяти недель после последнего собрания, когда Штерн выкладывал на стол карты, и на котором мы все познакомились.

Профессор восседал на своем месте в своей излюбленной позе вольготного превосходства. Гости и я разместились на тех же самых местах. Господин Серж был так же тучен и молчалив, господин Борис строг и рассудителен, а господин Петр счастлив и весел, что и позволило начать собрание с шуточки в мой адрес.

— Александр, — сказал он, — я слышал вы отдыхали на юге?

— Да, — ответил я, не понимая пока, к чему он клонит.

— А где же ваш загар?

— Осень видите ли, — парировал я, — не сезон.

Господин Петр удовлетворенно хихикнул и притих, когда слово взял Серж.

— С вашего позволения, господа, — сказал он, — я начну от лица спонсоров проекта, знакомить вас с отчетом о проделанной работе. Я постараюсь говорить кратко и по существу.

Согласно ныне существующему законодательству, ни одно военное предприятие не может быть официально передано или продано в частные руки. Если я допущу неточность, прошу господина Бориса поправить меня.

Но есть масса прецедентов, успешных, так сказать, решений, при которых подобные предприятия могут перейти на самоокупаемость, полную или частичную. За месяц, в течение которого здесь работала оценочная комиссия, мы подобрали для такого перехода полный пакет документов, и к настоящему времени они подписаны нужными лицами, тем более, что постановление комиссии институт признан готовым к такому переходу. Это так, господин Штерн?

— Совершенно справедливо, — подтвердил профессор, — нашим прикрытием и источником дополнительных доходов будет, как и прежде, производство и продажа живых протезов. Совет Министерства обороны полностью поддержал и одобрил наши доводы. Позвольте процитировать: "... В современный век технического прогресса, как никогда остро стоит проблема травматизма людей. В связи с этим, целью благородной и своевременной открывается нам идея живого, бездонорного протезирования..." И так далее.

— Спасибо, профессор, — кивнул господин Серж, и продолжал. — Были небольшие сложности с определением нашего статуса, как спонсоров. Но мы сумели утряси и этот вопрос. Теперь, когда фактически все встало на свои места, я хотел бы, чтобы профессор Штерн огласил наши дальнейшие планы, по которым будет развиваться эксперимент, получив полную свободу на свою, так сказать, реализацию.

В кабинете не надолго наступила тишина. Господин Серж зашелестел какими-то бумагами, которые, наверное, и были тем пакетом подписанных документов, и для ознакомления пустил их по кругу, но когда они дошли до меня, я не понял в них ни хрена, и поспешил вернуть владельцу.

Штерн заговорил.

— В связи с тем, что мы вплотную подошли к практическому применению астральной переброски, я предложил бы не торопиться, а экспериментально исследовать несколько аспектов, так как если не принять их во внимание, масштабные опыты с людьми, и с нами в том числе, могут быть опасны.

— Что же это за аспекты? — спросил господин Борис.

— Я готовился к этому совещанию, поэтому позвольте мне изложить все по порядку.

Итак. Вопрос первый. Нас должны заинтересовать математические модели повышенных пространств. Если я не ошибаюсь, Александр имеет на этот счет свое мнение, которое он изложил в своем отчете. Кстати, я его пока что не видел. Эти бумаги будут сегодня же доставлены из городской квартиры, и я с ними тщательно ознакомлюсь.

Если принять за аксиому множественность пространств, то сам собой напрашивается вопрос. Как энергетический сгусток ориентируется в их переплетении. Мы пока не имели летальных исходов в наших опытах, но мы хотя бы должны попытаться понять, как среди множества трехмерных миров "астрал" безошибочно находит свой?

И второй, самый главный вопрос, который вытекает из первого. Обязательно ли дубликат должен быть полной копией оригинала? Из всего перечня наших исследований можно сделать вывод — совсем не обязательно.

— Почему же, — удивился Петр, — вы же пока имели дело только с копией?

— Минуточку, — Штерн многозначительно посмотрел на меня, — не нужно забывать, что Александр только изначально имел дубликатом свою абсолютную копию. Теперь же два его тела отличаются очень сильно, что и позволяет нам делать подобные выводы. Даже ваша шутка с загаром, господин Петр, непроизвольно вписывается в этот вопрос.

— Действительно, — кивнул головой Петр.

— Так вот, — продолжал Штерн, — не смотря на свои, пусть не генетические, но физические различия, и если пренебречь изначальными ошибками подсознания, переброска осуществляется успешно, и мы должны выяснить почему это происходит. По каким признакам "астрал" определят свою материальную оболочку?

— Простите, господин Штерн, — сказал Борис.

— Да? — отозвался тот.

— Вы сказали, что вопрос этот наиболее важен?

— Да.

— Не могли бы вы поподробнее раскрыть эту важность, особенно применительно к опасности практического использования, о которой вы здесь упомянули.

— Судите сами, — ответил Штерн, — взять кого-нибудь из нас. Ну, хотя бы меня. Какой смысл мне делать себе второе тело, если оно будет моей копией? Это значит, что у него будет тот же возраст, и те же болезни, которые в этом возрасте фактически уже не лечатся. Нет, господа. Мы потеряем самое важное преимущество переброски, если не исследуем эту проблему.

— И как вы предлагаете к ней подойти? — спросил господин Серж.

— Во-первых, — перечислял Штерн, — у нас пока единичный случай. То есть я хочу сказать, что объект исследования у нас пока один — это Александр, поэтому начать придется с него.

Мы не будем изменять его роль во всей этой истории. Напротив, все останется по старому. Он, как и раньше будет жить в двух телах, но мы будем исследовать уже не физиологические различия в них, а наоборот — сохранившиеся признаки. Будем отвечать на вопрос, что осталось и останется прежним в его двух телах.

— Гениально, — Петр едва не захлопал в ладоши.

— И, во-вторых, — продолжал Штерн, — нам придется найти еще добровольца, и уже не копировать его тело полностью, а только те признаки, которые методом исключения выявим у Александра.