«Я». 12

Возможно, Елена ждет меня "У Димы" все последние дни, по крайней мере, мне хотелось в это верить.

Не потому, что Штерн дал добро на любовь, а потому, что и без его разрешения я бы хотел с ней встретиться. Меня не мучил вопрос — зачем? Какая разница? Хочешь человека видеть и все. Ты не чувствуешь причины, но так ли нужно подыскивать слова для их выражения, тем самым оправдываясь перед самим собой?

Машина остановилась, и Катя вопросительно посмотрела на меня.

— Приехали, — сказала она, чтобы разбудить мое оцепенение.

— Вижу,

— Саша?

— А?

— Ты уверен, что все в порядке?

Я посмотрел на девушку. Мне не казалось странным, что она зовет меня по имени, и взгляд ее уже не был равнодушным. Возможно длительное общение, на каком бы уровне оно не происходило, просто делает людей ближе. Я нагнулся, опершись ладонью на ее теплое бесчулочное колено, и нежно поцеловал.

— Да, Катюша, уверен. Ты можешь быть свободной на весь день. Понятно?

— Ты же знаешь, что это невозможно. — Вздохнула девушка.

— Почему?

— Ты скоро поменяешь свое мнение, стало быть, я должна находиться поблизости.

— Сегодня ты никому ничего не должна. Убирайся на все четыре стороны. Это приказ. Вот тебе деньги,

— я полез в карман и ополовинил свою пачку, — за мной и без тебя присмотрят. Отдохни.

— Пока тебя не было я только этим и занималась.

Я призадумался. Почему-то мне подобное предположение не пришло в голову сразу. Меня не было в городе больше недели. Это для них. Но я-то жил полноценной жизнью, в которой не было пробелов и даже минутного отдыха.

— Тогда сделай вот что, — сказал я, — выясни, в каком участке служит наш добрый друг Кеша. Сообщи мне. Скорее всего я пока никуда отсюда не уеду.

Я вышел на улицу. Времени было что-то около двух, и "Дима", по всей видимости, только что открылся.

Я вошел в пустой зал. Пол еще не успели загадить окурками и плевками, стулья перевернутыми стояли на столах, кроме тех высоких табуретов, которые выстроились вдоль узкой извилистой стойки бара.

Бармен скучал у кассового аппарата и, увидев меня, заметно оживился.

— Добрый день, нынче вы к нам рано. Что прикажете подать?

— Постой, постой, — удивился я, — ты сказал сегодня рано? Это когда же я был в последний раз?

— Три недели назад.

— Почему ты меня запомнил?

— О, господин, в наше заведение редко заходят люди, которые хорошо одеваются и достойно себя ведут. Вы всего несколько раз были у нас, и, довольно редко, но не запомнить вас невозможно.

— Вот как? Спасибо за комплимент, милейший. Налей-ка мне большую пива и отсыпь фисташек грамм двести.

Бармен метнулся исполнять заказ и потратил на это не более пятнадцати секунд. Я взял то, что заказал, и убрался в самый темный угол небольшого зала. Из четырех стульев, которые венчали выбранный мною стол причудливой короной, я снял только один, и уселся на него, относительно изолировавшись дюраллюминиевым частоколом перевернутых ножек.

Этот малый каждый день видит здесь много всякого народу, и, безусловно, я бросаюсь в глаза на фоне его завсегдатаев. Это рискованно, с одной стороны, с другой — любую человеческую странность можно рассудить гораздо проще, чем она есть на самом деле. Хорошо, если я замечен только барменом и его серыми клиентами, однако, в любом случае могли найтись люди, которым бы был по настоящему интересен феномен моего здесь появления.

Взять хотя бы Елену. Ее трудно обмануть. Увидев меня однажды, она зацепилась за несоответствие, и принялась за следствие. Мне повезло, что ее интерес — это чистейшее журналистское любопытство, хотя даже в этом я не был полностью уверен.

Я доверял Штерну. За его спиной мне нечего бояться. Если он не обеспокоен, то ничего страшного в происходящем нет. Жаль, что нету Артура, он бы, безусловно, помог разобраться во всем с большей объективностью. Может быть, Елена со своим знанием психологии смогла бы помочь?

Осень уже вступила в свои права, и очень скоро должен был выпасть первый снег. Часам к шести уже начинало темнеть, и если Леночка появится, то, скорее всего, засветло. Не знаю почему, но мне так показалось.

По одному и по двое из промозглой сырости входили в зал отработавшие свои часы клиенты. С первого взгляда на них было видно, что они мне не ровня, и что малый за стойкой прав.

Чтобы не показаться полным идиотом, я поснимал со своего стола стулья и заказал еще пива. Биосфера начинала оживать. Заиграла ненавязчивая поп-музыка, заставляя посетителей в купе с выпитым повышать голоса задушевных бесед от первоначального шепота.

Прохладное пиво растеклось по всему телу, омывая внутренние органы и бодрствующий "астрал". Посетители не обращали на меня внимания и не подсаживались за мой стол. Может быть от того, что наши с ними отличия отталкивали их, а может просто мой пустой взгляд говорил им о состоянии наркотического бреда, а уж они-то знали, как подло мешать раскумаренному наркоту.

Елена не приходила. Наверное, она оставила в покое мою социальную группу. Бедняжка. Если бы она знала, что в этой самой группе пока только один человек, точнее два — это я и мое второе "Я". Но это пока. Если Большие люди клюнули, то скоро таких индивидов будет больше. Вот веселье-то начнётся.

Народ в зале прибывал, как прилив на Луну. У него тоже, как и у нее, были определенные природой фазы своих разрядок. С очередной такой волной в зале появилась Катя. Она безошибочно нашла самый дальний угол, оккупированный мной, и уселась за мой столик.

— Какие новости?

— Я все узнала, — ответила девушка.

— Отлично.

— Кеша служит в 45-ом отделении, это то, что курирует четвертый квартал за рекой. Он самый обыкновенный мент, начальник караульной смены. Контролирует работу всей группы и на маршрутах появляется редко.

— Прекрасно.

— Но есть одно "но".

— Ну вот, — вздохнул я, — мы не можем жить без сюрпризов. Давай выкладывай.

— Я поехала к нему в участок, — продолжала Катя, — чтобы убедиться, что он действительно там...

— И что же?

— Не торопись. Я видела его в окне, ему докладывали о чем-то. Прости, но у меня не было времени настроить на окно лазерный диктофон. Потом он вышел и сел в машину. Я настроила свою рацию на их волну. Они говорили о тебе, Саш. Кеше докладывали о твоем появлении у Димы. По всей видимости, они едут сюда.

— Уже приехали, — сказал я, заметив краем глаза, как за окном на противоположной стороне улицы остановилась милицейская машина. Это был бело-синий длиннющий и приземистый FORD-перехватчик.

— Ух ты, — присвистнул я, — на твоей "девятке", Катюша, мы от него не уйдем.

— Точно, он нас и на задней скорости догонит, — кивнула девушка.

— Но какого черта? Это не его участок. Ему за это те же менты башку откусят.

— Что будем делать? — спросила Катерина.

— Не помнишь, какой ассортимент "дури" можно купить у Димы?

— Зачем? — Удивилась она.

— Мы спровоцируем его на агрессию.

— Ну-у, — потянула Катерина, — как обычно, наверное, план, ЛСД, Экстези...

— А посильнее?

— Зачем тебе? — удивилась девушка.

— На ту порнографию, которую ты мне тут перечислила, ни один уважающий себя мент не пойдет.

— А-а?

— Мы сейчас сделаем вот что, — сказал я, — на пару часов снимем номер. Потом найдешь самого трепливого торговца "дурью" и купишь у него пару чистых шприцов и какого-нибудь бронебойного дерьма. Деньги дашь вперед и скажешь, чтобы подбросили в номер, естественно назвав его.

— Зачем?

— Кеша обязательно доберется до того парня. Так пусть и узнает, где мы с тобой развлекаемся, а когда он к нам придет, очень культурно поработаем над ним. Думаю, профессору Штерну, да и нам с тобой будет интересно узнать, какого хрена этот прыщавый жиртрест прицепился ко мне. Как считаешь?

Катерина согласно кивнула, и мы пошли к стойке бара, где я расплатился за пиво и спросил, нет ли у них свободного номера на пару часов. Бармен истерически закивал, то на Катерину с вожделением, то на меня с завистью, и убежал выспрашивать хозяина по поводу моей просьбы.

На обретение ключей и расчет наличными много времени не потребовалось, и через несколько минут мы поднялись по лестнице черного хода в маленькую комнату. Практически в каждом баре подобного типа есть нелегальные спальные места для наркоманов и проституток. Они сдаются на короткие сроки и белье в них, подолгу не стиранное, содержит целые заповедники кожных паразитов и букеты срамных заболеваний. Запах в них тоже соответствующий.

Немного осмотревшись в неуютном помещении, Катерина отправилась за покупками и вернулась минут через десять.

— Я все сделала, — сказала она, и присела на край продавленной скрипящей тахты.

— Отлично! Какое же зелье ты заказала?

— У них много всякого, — девушка слегка замялась, — больше половины всего я даже не слышала.

Джанк например, эфедрин, старый добрый героин...

— Ну и что же ты выбрала? — настаивал я.

— Я подумала, что морфий проверенное средство, — ответила Катя.

— Ты с ума сошла? Это же мгновенное привыкание.

— Но ты же не собираешься его колоть? — удивилась она.

— Гм, да! — я осекся и почесал затылок, — действительно, чего это я?

В дверь постучали, и после моей реплики "войдите", появился человек со свертком из позавчерашних газет. Глазки его бегали, тело сжималось, и по всему было видно, что он гадит дальше, чем видит. Катерина фыркнула, показывая все презрение, с каким она относилась к подобным типам, вырвала сверток из его рук и вытолкала за дверь.

— Какая мразь, — всплеснула она руками после того, как бережно положила пакет на тумбочку, — ну и что будем делать дальше, шеф?

— Дальше спустишься вниз. Старайся не попадаться Кеше на глаза. Садись в свою машину и не высовывайся. Вызови подмогу, но только не на ментовской частоте, а то придется отстреливаться от всего гарнизона. Надо, чтобы прикрывал меня кто-нибудь, кого Кеша не знает. Зайдете в номер вслед на ним, и вырубите его, а потом и поговорим.