«Я». 9

— Что именно? — поинтересовался я.

— Чувствуете вы какие-нибудь преимущества перед обычными людьми?

— Их много, господин Петр.

— Ну, назовите одно, самое, по вашему мнению, главное, — не унимался бизнесмен.

— Самое главное? — переспросил я, и ни секунды не задумываясь, продолжил, — я не боюсь смерти.

Глава 4

Мантра переброски.

В кабинете воцарилась тишина. Но Штерн не нарушал ее. Он понимал, что рано или поздно я сделаю заявление подобного рода, и давал слушателям переварить полученную информацию. Первым очнулся господин Борис.

— Если я не ослышался, — сказал он, — означает ли это, что вы пробовали умертвить Александра в какой-либо из его ипостасей?

— Нет, господин Борис, — ответил Штерн, — таких опытов мы не проводили, и, честно говоря, я бы не хотел.

— Чем же вы, Александр, — обратился он ко мне, — подкрепляете свою уверенность?

— Это влияние Артура, — ответил за меня Штерн, — его теории сбывались настолько часто, что последнее его заявление по поводу смерти одного из тел и автоматической переброски "астрала" в другое, не оставило у Александра сомнений на этот счет.

Конечно, можно прямо здесь застрелить его, но нет уверенности в том, что он сразу окажется в другом месте. Он может попасть на какое-то время в состояние реальной смерти и увидеть ее, и, стало быть, представить в последствии ее в своем воображении. От этого предостерегал Артур, и у меня не было оснований ему не верить.

Существует и второй аспект — средства. Мы должны будем максимально быстро восстановить по-гибший индивид или создать новый, а это достаточно сложная и дорогая работа, требующая к тому же массу времени.

— Я вас перебью, господин Штерн, — вмешался Серж, — у меня лично напрашивается вопрос, а что если изготовить не один, а несколько дубликатов?

— Мы думали и над этим, — ответил босс, — по этому поводу Артур говорил так: "если мы не можем понять координаты того мира, где обитает "астрал", то мы не можем заставить его четко перенестись туда, куда нужно нам. Из этого следует, что выбор тела будет величиной независимой, то есть — вероятностной.

Или может произойти расслоение энергетического тела, а это повлечет за собой черт знает что".

Так говорил наш Колдун, а говорил он всегда умно и убедительно. Вот и все, о чем я хотел вас известить. Осталось представить вам доказательства и попросить дальнейшей финансовой помощи, так как средства наши иссякли, и скоро нечем будет платить зарплату служащим.

Господин Серж прошептал что-то на ухо Петру и взглядом попросил Бориса высказать свое мнение.

— Итак, господа, — сказал Борис, — мне, как юристу, очень часто приходится выступать на разных судебных заседаниях. Наше собрание на них чем-то похоже.

Я думаю, что вы, господин Штерн, как руководитель проекта, поступили совершенно правильно, засекретившись до самых внешних пределов, и снимаю вопрос об обвинении вас за сокрытие фактов. Простите, привычка.

Лично мне кажется, что доказательства не заставят себя долго ждать. Мы все знаем господина профессора, как гениального ученого, а не мошенника и шарлатана. Поэтому я ни чуточки не сомневаюсь, что мы все увидим своими глазами, хотя я, даже против своей юридической сущности, готов поверить на слово всему, что здесь говорилось.

Я предлагаю здесь, не выходя из этой комнаты, вынести свое решение о дальнейшем финансировании проекта. Я "за", и хотел бы, чтобы вы, господа, поддержали меня.

Господин Борис пристально посмотрел на Сержа, затем на Петра, но те хранили молчание, что-то обдумывая и просчитывая.

— Позвольте сказать мне, — наконец произнес Серж, — я ценю науку и ее открытия, но я еще и являюсь бизнесменом. Ответьте, господин Штерн, какие перспективы у проекта, как на нем можно заработать?

Босс ожидал и этого вопроса. Лицо его тронула легкая улыбка, а я вспомнил, что моя метода сдавать в университете экзамены чем-то напоминала штерновский ход в данном случае. Получая билет, я всегда имел под рукой шпаргалку, но отвечал на вопросы не полностью, а пропуская детали средней важности, тем самым провоцируя преподавателя на нужную мне тему дополнительного вопроса. Затем я хлопал себя по лбу, делая забывчивый вид, и отвечал на все полностью. Профессор Штерн вел себя аналогично в этой ситуации, и по его улыбке я понял, что подсказка ему не нужна.

— Видите ли, — сказал он, — мы имеем с вами одного человека в двух телах. Начнем с того, что вы сами можете достичь дикой работоспособности и бессмертия, меняя старую оболочку на новую. Вашим работникам не нужен будет отдых, так как "астрал" не нуждается в сне. Отдых необходим только телу, и покидая его, вы даете ему эту возможность. Господин Борис, ваши следователи и осведомители будут иметь две жизни. Отдайте их на растерзание бандитам, пусть они убьют их и успокоятся, а на суде проглотят свой язык от страха и удивления. Вы будете мирно спать рядом со своей женой, ликвидируя недомолвки, а сами можете тем временем развлекать своих любовниц. Убив врага, вы можете застрелиться, чтобы властям не за что было зацепиться, а сами начнете новую жизнь.

Александр расскажет вам, что такое наркозависимость. Это ни с чем не сравнимые видения, это уход от действительности, вольный полет и эйфория. Пожалуйста! Если хотите, будьте наркоманом, алкоголиком, самоубийцей, да хоть самим чертом. Если у вас есть в запасе жизнь, вам не грозить ничего.

Этого достаточно?

— Да, профессор, — отозвался господин Серж, — этот перечень мы можем продолжить и сами, и я уже сожалею, что задал такой вопрос. Я согласен на финансирование. Обеими руками "за"!

— Да-а, — как-то задумчиво потянул Петр, — что будет, если наши враги узнают о проекте? Я тоже согласен поддержать эксперимент, даже предлагаю всем пойти на дополнительные расходы, чтобы увеличить конспирацию.

— У вас еще не было утечки? — Спросил Борис.

— У нас пропал осведомленный человек, — ответил босс.

— Кстати, вы обещали рассказать об Артуре, — встрепенулся Петр, — есть вероятность того, что он жив?

— Конечно, есть, — сказал Штерн, — она даже очень велика, но не думаю, что это повлечет за собой большие последствия. Артур сбежал, спасая свою шкуру. Когда мы приступили к последней стадии, он оказался не у дел. Мы могли и дальше платить ему деньги за молчание, но он не был согласен с последней стадией эксперимента. Он говорил, что не гуманно заставлять человека быть наркоманом, садистом и бабником, но никто не хотел его слушать, и Артур автоматически очутился в оппозиции. Мы так сильно занялись исследованиями, что утратили по отношению к нему всякую бдительность, и, воспользовавшись этим, он сбежал.

— Вы не искали его? — Спросил Петр.

— Поначалу искали, но потом оставили эту затею. Артур не из продажных людей, он скрылся только из-за собственной безопасности. Даже если он решит отомстить нам и обратится в аналогичное научное учреждение, то его либо поднимут на смех, либо потребуют доказательств. За доказательствами он придетк нам, так как взять их больше негде, и тут он попадет к нам в лапы. Неделю назад, например, Александра похитили, и я сразу подумал, что это дело рук Колдуна. К счастью я ошибся — все оказалось просто пьяной разборкой.

Артур для нас, господа, это заноза. Совершенно безвредная, но причиняющая мелкие неудобства. Мы допустили прокол, но он не способен остановить нас. Как он ни умен, — он один, а один в поле не воин. Вот так на данном этапе у нас обстоят дела.

Казалось, что спонсоры не ожидали услышать того, что услышали на этом импровизированном совещании. С самого начала они хотели казаться спокойными состоятельными людьми, какими по сути дела и были. Вероятно, они готовились обвинить Штерна в сокрытии или присвоении финансов, и это довольно легко читалось по их лицам. Теперь же они были другими. Глаза каждого светились азартом опасной, но достойной их игры. Большие люди уже не боялись выглядеть мелочными и суетливыми, они мысленно потирали руки в предвкушении зрелища, которое мы со Штерном должны были для них разыграть. Я был просто уверен, что с настоящего момента они ни на секунду не выпустят из виду все дальнейшие события, даже если это пойдет в ущерб их бизнесу.

У меня тоже на душе стало легче. За все время пребывания под опытом я беспокоился за исход дела, но старался этого не показывать. Я беспокоился за то, что могло не хватить денег, за то, что спонсоры бросят нас на произвол судьбы, за то, что могу быть застреленным под кайфом, и власти начнут копаться в моей биографии. Когда же три Больших человека фактически взяли на себя ответ-ственность за эксперимент, у меня просто скала свалилась с плеч, и я усомнился в том, что не умею летать. У Штерна наверняка происходило на душе то же самое.

Я обозревал уже не такую чуждую, как в начале, аудиторию наших слушателей, и был физически и морально готов к действиям, к которым давно привык. Я даже не волновался, что у меня будут судьи -зрители, так как они сами не представляли, что же им придется увидеть и оценить.

Профессор Штерн нажал кнопку на дистанционном пульте, и на правой стене кабинета вспыхнул небольшой телевизионный экран. На экране после нескольких секунд черно-белого снега появилось изображение комнаты моей городской квартиры.

Впритык к стене, противоположной той, в которую была вмонтирована видеокамера, стояла полутороспальная кровать, на которой кто-то лежал, укутавшись в ватное одеяло. Этим "кто-то" был, естественно, я, и тот, кто следил за мной в мое отсутствие, повернул меня лицом к объективу. Лучше бы он этого не делал.

Лицо мое носило отпечаток усталости и наркотических ломок даже после стольких дней отдыха. Синяки и шишки успели уже сойти, но это наблюдение все равно не улучшало общей картины.

— Ого! — развернувшись в кресле на сто восемьдесят градусов воскликнул Петр, — вас трудно узнать,

Александр, до чего же вы довели себя?

Мне ничего не оставалось, как молча пожать плечами пустоте, ибо через миг уже никто не смотрел в мою сторону и ответа на вопрос не видел.

В изголовье кровати стоял стол с одним единственным стулом, который был для меня и письмен-ным и обеденным, хотя я за ним почти никогда не писал, и уж точно ни разу не обедал. С другого торца кровати располагался огромный шифоньер с моими многочисленными костюмами. На гладкой поверхности стола лежал один единственный предмет — амулет на цепочке в виде скалы стального цвета с выгравированной на ней буквой "Я".