«Я». 7

Здесь мы подошли к третьему преимуществу дубликата тела. Будь у нас тело сконструированное, то мы вряд ли смогли бы наделить его жизнью, и поэтому возблагодарили свою первоначальную мудрость.

Дело оставалось за малым. Во-первых, нужно было сообщить Александру о следующем этапе и добиться его согласия, и, во-вторых, нужно было найти способ переброски астрального тела из тела физического одного в тело физическое другое.

Теперь я подошел к той части доклада, в которой предоставил бы слово Александру. Поскольку заседание приняло форму дискуссии, то я хотел бы, чтобы вы выслушали другое мнение, мнение изнутри эксперимента. Надеюсь, вы не возражаете?

— Конечно, нет, профессор, — сказал за всех господин Петр, — прошу вас, Александр, продолжайте, мы все внимательно слушаем.

Я поднялся с кресла, но господин Серж, переглянувшись со Штерном, жестом попросил меня сесть. К этой части заседания я уже был готов, поэтому начал без вступительных слов, какими в первый раз прикрывал свое смущение.

— Когда мне сообщили о новом русле, в которое направляется эксперимент, — начал я, усевшись на место, — то я не поверил своим ушам, и прибежал за объяснениями к господину профессору. Я ждал чего угодно, приказаний, смешливых шуток по поводу моей легковерности слухам, может быть даже взысканий, но у меня просто попросили согласия, чего я никак не ожидал. Зная профессора Штерна, я не мог принимать подобную чушь за чистую монету, но он, слегка извиняясь, убедил меня в справедливости информации. Первое время я был просто в шоке, но у меня не требовали секундного решения, и где-то целую неделю я бродил по институту в подвешенном состоянии. Идея была бредовой, слишком фантастической, но если допустить, что наличие души — истина, то и опасной. Кто был уверен в том, что я переселюсь во второе тело, а не прямо в рай, например? За удачное стечение всех обстоятельств и за мою жизнь никто не поставил бы и ломаного гроша, и я должен был сделать выбор. С другой стороны, я понимал, что право выбора мне предоставили чисто формально, так как у нашего начальства существует, как в любой военной структуре, тысяча способов принуждения. Поэтому, в еще самом начале недели, предоставленной мне для раздумий, я принял решение согласиться, хотя сразу это сообщать не стал.

Посудите сами: во-первых, копия была снята с меня; во-вторых, исходя из затрат, эксперимент должен был продолжаться; в— третьих, удача была настолько мало вероятна, что я не способен был поверить в угрозу своему здоровью. Короче говоря, я нашел еще несколько пунктов, и загодя смирился со своей участью.

Всю неделю, предоставленную мне, я думал о другом. Я думал о том, как бы здорово было иметь два тела и прыгать из одного в другое, когда тебе заблагорассудиться. В конце концов, я так долго об этом думал, что начал верить в реальность благоприятного результата.

Я обратился к профессору, и он мне на руки выдал копию сшивки документов по всему эксперименту. Были там и расшифрованные стенограммы бесед со всевозможными епископами, магами, психиатрами, гипнотизерами и прочими представителями интересующей нас специализации. Я просто зачитался, надо вам сказать, и поразился количеству разносторонних мнений об одном и том же.

Из математико-физической части я уяснил, что мир делится на визуальный, или видимый, и на предполагаемый; что за каждым земным организмом возможно закреплен какой-либо сгусток энергии повышенного пространства, и возможно при гибели тела эта энергия либо (по кришнаитам) переселяется в другое тело, либо (по христианам) переходит в своем пространстве в состояние благоприятное для нее или нет, своеобразная концепция рая и ада. То есть задача состояла в том, чтобы вытащить из меня "меня" и засунуть в другую оболочку. Через неделю, снисходительно предоставленную мне, я пришел к профессору, дал свое согласие и высказал свои соображения по данному вопросу.

Так началась новая, принципиально разнящаяся от первоначальной, работа над изготовленным телом и мной. В институте образовался отдел, специально отвечающий за новые опыты, которые кратко мы назвали ЭТАП. Эта аббревиатура расшифровывается как Экспериментальная Теория Астральных Переселений.

Прошу вас, профессор, далее продолжайте вы.

— Александр прав, — без вступлений начал Штерн, — по ходу дела мы очень далеко отошли от биологии и биоконструктологии, поэтому создание нового отдела было просто необходимо и, естественно, потребовало новых затрат.

В штат работников мы набрали из других отделов, отчасти из экономии времени, отчасти для того, чтобы не выносить мусор из избы. Однако нам был необходим первоклассный гипнотизер, и найти его оказалось не так-то просто. Смею вас заверить, что из ста представителей этой профессии девяносто девять мошенников и шарлатанов, поэтому наши поиски постоянно заходили в тупик.

Потом мы уяснили, что гораздо проще самим дать объявление, чем читать чужие. К нам стало приходить много людей, но наши психотерапевты и психиатры вели отбор в таких жестких рамках, что я готов был ослабить экзаменационные задания, но этого, к счастью, не потребовалось.

В последствии мы стали называть его Колдуном. Уже не помню, каким из всех он был по счету, но наша комиссия с первого взгляда обратила на него внимание. Звали его Артур, и он без каких-либо проблем прошел наши тесты.

Когда мы посвятили его в суть дела, то были сами удивлены реакцией этого человека. Он не стал смеяться, не стал ругаться, но глаза его заблестели, и он сказал, что о подобной работе мечтал всю жизнь. Посмотрев на Александра он сказал, что нет человека достойнее в этой миссии, так как только истинный герой может положить на алтарь науки не только тело, но и душу.

— Простите, господин Штерн, — перебил его Борис, — мне или показалось, или в самом деле так, но вы говорите об Артуре в прошедшем времени?

— Да, вы правы, его теперь нет с нами.

— Вы убрали его?

— Нет, господа, хотя, надо признаться, хотели, — Штерн пожал плечами, — может, он это почувствовал и исчез.

— Как исчез? — изумился Петр.

— Просто взял и исчез. Извините, господа, я обязательно затрону этот вопрос, но позвольте мне рассказывать все по порядку. В этой всей истории так много всевозможных чудес и неясностей, что я боюсь запутаться сам.

Большие люди закивали головами, а я вспомнил, как работал в паре с Артуром. Он был настоящим волшебником, добрым волшебником. Маленький, толстенький и лысый он напоминал Олле-Лукойе из сказок Андерсена. В его глазах, обрамленных сиянием морщин, умещалась вся Вселенная, они манили внутрь себя, звали выйти из оболочки и пронестись по безмерным просторам, открывающимися за границей его взора. Странно, что я сразу поверил ему, я поверил в то, что если он и вынет из меня душу, то непременно сможет засунуть ее обратно. Воспоминания пронеслись у меня в голове, а я сидел, опустив голову, и не слышал, что профессор Штерн не может до меня докричаться:

— Саша, вернись! Не включай мантру, еще рано.

Он говорил громко, чтобы я слышал его через стол, а Большие Люди с удивлением наблюдали за происходящим.

— Господин Борис, толкните его...

— Извините, господа, — очнувшись сказал я, — просто задумался. Извините.

— Александр, — обратился ко мне профессор, — будет лучше, если ты сам расскажешь об этих опытах, тем более, ты так ясно описывал это в своих дневниках, что я уверен, пересказ вживую получится у тебя еще лучше.

— Начали мы с того, — сказал я, — что Артур заставил меня рассказать о себе все. Я тщательно надиктовывал ему на магнитофон историю своей жизни, хотя сам не понимал смысла подобной исповеди. Я рассказывал вразнобой, что-то не вовремя вспоминая, что-то оставляя для другого раза. Особо Артура интересовали моральные потрясения, перенесенные мной, будь то двойка в школе или гибель близких родственников, первая ночь с женщиной или выигрыш в лотерею. Короче говоря, все.

В итоге, через какое-то время Артур знал меня, как облупленного, и мне даже не стыдно было перед ним так морально раздеваться. Наступил такой день, когда меня вызвал к себе босс. В кабинете кроме него находился и наш медиум, который поведал нам, что полностью готов к работе, и что можно начинать хоть сию минуту.

В одной из медицинских палат мы поставили две кушетки, перенесли туда аппаратуру для слежения за внутренними процессами организма, и положили на одну из них моего двойника. Меня же полностью обнаженного положили на другую.

Я мог дотянуться до второй кушетки рукой, но Артур настоял именно на таком расстоянии. Я интуитивно чувствовал близость двойника, от чего мне делалось не по себе, но с другой стороны мне хотелось оживить его, дать ему шанс на существование.

Артур заставил меня закрыть глаза, и начал говорить своим вкрадчивым мягким голосом, способ-ным забраться в каждую клетку головного мозга и вывернуть ее наизнанку.

Он говорил о том, чтобы я мысленно представил себе комнату, чтобы я нарисовал в своем воображении все предметы, находящиеся в ней, затем сам начал описывать мне положения приборов и расстояния до них, потом он незаметно эти расстояния изменил так, как если бы я видел их с другой кушетки, заставляя мою фантазию перебраться на другое ложе и осмотреться оттуда.

Так происходило изо дня в день. Я старался изо всех сил, и Артур тоже, но ничего не получалось.

Один раз мне показалось, что моя кушетка вплотную сблизилась с другой, и, отшатнувшись, я свалился на пол. В другой раз я как лунатик встал и начал ходить, свалив пару приборов, которые крепились проводами к моим запястьям. Однажды я вдруг представил, что зеркало на стене односторонней видимости (так оно и было на самом деле), и в него на меня голого смотрит весь женский персонал института. От этой мысли у меня случилась эрекция, и Артур остановил сеанс.

Короче говоря, с каждым днем надежда таяла, как мартовский снег. Однако Колдун не отчаивался и заставлял меня снова и снова ложиться на эту жесткую кровать и представлять себе внешний мир.

В конце концов, даже находясь в гипнозе, я пришел к мысли, что ничего уже не получится. Туман в моих мозгах не рассеивался, и дуновениями своих мыслей я пытался сформировать из него воздушный замок, лишь отдаленно напоминающий помещение больничной палаты. Мне удалось зафиксировать ее на месте, и даже походить по углам и заглянуть за сгустки клубов изображающих приборы. Как ни пытался я сделать из облака посередине две койки, они никак не хотели разделяться и принимать квадратные формы. В итоге я плюнул на них и вернулся туда, откуда начал.