«Я»

фантастический роман

Глава 1

Приятное знакомство.

В городе не прекращался дождь. Вот уже несколько дней, временами ниспадая до противной измороси, или обрушиваясь шквальным водопадом, он все-таки, не отклонялся от средней насыщенности — обыкновенных атмосферных осадков. Днем просветов на горизонте я не видел, а сейчас мне было не до этого, так как окружающее положение вещей оставляло желать лучшего.

Я не просто лежал, а валялся в сточной канаве где-то на задворках промышленного района. Дождевая вода омывала мое неподвижное тело, а дождь молотил по лицу жесткими каплями. Как я попал сюда — не помню, вероятно, кто-то привез и выбросил, может быть, приняв за мертвеца. Последнее, что отразилось в моей памяти, была стойка бара с порцией коньяку, который явно принадлежал мне, а вот допил я его или нет, просто не помню.

Я попробовал подняться, сначала опираясь на локти, затем приняв сидячее положение. Стоило только оторвать голову от мягкой глины, как она начала пульсировать тупой внутренней мигренью, входя в резонанс с сердцебиением. Пощупав свой затылок, я вздрогнул от боли — наверное, меня огрели чем-то тяжелым. Интересно за что?

Внезапно мой слух среди грохота дождя о металлические строения каких-то заводов уловил некую аритмию. Хлюпающие звуки. Они раздавались все ближе и ближе, а возможно мне это только показалось. Это были шаги, неровные поскальзывающиеся на мокрой земле, но вот удалялись они или нет, я уловить не мог. Наверное, кто-то вернулся удостовериться в моей смерти, и, если результат проверки будет отрицательным, просто — напросто добить.

Я был не в силах бежать, равно, как и сопротивляться настырной судьбе. Кроме боли в голове у меня не было ничего, в том числе и мыслей о близкой смерти. "Боже мой, — подумалось мне, — какая разница. Меня невозможно убить. Он просто зря истратит пулю."

Зайчик электрического фонарика истерически прыгал, вырывая из темноты фрагменты бетонных заборов, какие-то железки и строительный мусор. Пару раз он скользнул чуть выше моей головы, но стопка бетонных плит пока скрывала меня от искателя.

В какой-то момент шаги прекратились. Очевидно, субъект, кому они принадлежали, остановился, чтобы осмотреться. Конечно, он знал, где я нахожусь и проверял на слух, очнулся я или нет, пользуясь прикрытием железобетонных плит. Я только-только хотел крикнуть, чтобы преследователь не тратил время, а побыстрее завершил свое грязное дело, как он неуверенно пошел дальше, также шаря фонариком по затемненным уголкам.

Он не знал где я есть, что давало мне определенное преимущество. Я решил перебраться подальше в темноту, но попытка к движению вытянула из моих челюстей протяжный стон. Человек замер на долю секунды, а затем резко развернулся. В лицо мне ударил луч фонарям, и я приготовился схватить пулю, для чего заметно сморщился. Ничего подобного не последовало, но глаз я все равно не открывал. Боялся я одного — включить в своем подсознании мантру переброски. Для этого мне нужно было сконцентрироваться, чему способствовало мое внутреннее состояние, но, слава богу, головная боль при этом усиливалась, протестуя всеми нервными клетками.

— Ради бога, не стреляйте! — Женский голос, близкий к истерике заставил меня вернуться к действительности.

Точь-в-точь такая же фраза готова была слететь у меня с языка, но она меня опередила. Голос ее дрожал от страха, как и руки, от чего свет фонаря пульсировал на моем лице. Инстинктивно я засунул руку под плащ, но, увы — кобура была пуста. Женщина, заметив мое движение, взвизгнула:

— Пожалуйста, не стреляйте!

— Не буду, — прошипел я, — если уберете свой идиотский фонарь.

Женщина без пререканий выполнила мою просьбу, лишив себя последнего преимущества. Теперь я мог открыть глаза и осмотреться. Метрах в десяти от себя я разглядел силуэт в широкополой шляпе и длинном болоньевом плаще. Лица я не видел, но внешние признаки показывали скованность и испуг.

— Я пришла вам помочь, — невинно произнесла она.

— Не продолжайте, я уже это понял. Если хотите мне помочь то подойдите ближе и дайте руку, боюсь что сам я встать не смогу. Хотя нет — стойте, не приближайтесь. Убирайтесь отсюда восвояси.

— От чего же? — она уже сделала два шага, но моя последняя фраза заставила ее остановиться.

— Вы что-то от меня хотите? — спросил я.

— Честно говоря — да, но поговорим об этом позже.

— Тогда убирайтесь. Я ничем не смогу вам помочь, следовательно, ваш труд будет не оплачен.

— Но вы же еще не выслушали . . .

— И не собираюсь. Ваша честность делает честь вам, а моя — мне. Поэтому не будем кривить душой.

Я вам ничего не расскажу, хотя многое знаю. Это дело чести.

Странно, что я вспомнил о чести именно сейчас Пьяный и избитый, сидя в грязной луже, как животное, являющееся мусульман символом низости и нечистоплотности, я говорил о чести. Тьфу!

— Я не требую у вас информацию. Точнее не совсем так, короче, это никак не коснется вашей чести.

— Вы серьезно? — я с недоверием посмотрел на нее.

— Ага.

— Тогда давайте — вашу руку.

Я поднялся на ноги, отчего мой вестибулярный аппарат взбунтовался и попытался приземлить меня обратно, но твердый локоть мой спутницы не дал мне упасть. Я чувствовал себя из рук-вон странно. Свою спасительницу мне пока разглядеть не удалось, так как она шла немного сзади, чтобы лучше контролировать мои движения.

— Надо добраться до машины. Ох, долго же я вас искала.

— Вы следили за мной?

— Отчасти, да, но мне это редко удавалось. За вами все время следили другие, а я их боюсь, — призналась моя спутница.

— И правильно делаете.

— Почему?

— Они могут вас прикончить.

— Ой-ей! Вы такая важная птица?

— Если бы вы знали, то были бы гораздо осмотрительнее. Понимаю, сейчас я не похож на того, кого вы себе вообразили. Они сейчас наверняка с ног сбились, рано или поздно они выйдут на мой след, поэтому в тот момент вам следует держаться от меня подальше.

— Они вас убьют? — испуганно спросила женщина.

— Ни в коем случае. Но могут убить вас.

— Ужасно!

Мы подошли к машине. Это был 525 BMW цвета мокрый асфальт, отчего в пелене дождя я заметил его только с близкого расстояния. Моя спасительница открыла мне дверь, а сама обойдя машину, уселась за руль.

— Подождите, я сейчас включу печку, — сказала она и запустила двигатель.

— Я испачкаю вам сиденья.

— Ерунда. Надеюсь, вы быстро согреетесь.

— Надо убираться отсюда.

— Мы поедем ко мне, не возражаете?

— Если у вас есть горячая вода и бутылка чего-нибудь крепкого в баре, то нет.

Она сделала разворот и, пропетляв пару минут по размытой глине мы выбрались на дорогу. Часы на приборной доске показывали половину второго ночи. В сумерках тесноватого салона стало тепло и уютно. Ближний свет фар освещал лишь малую часть дороги, так как стена моросящего дождя забирала львиную долю их энергии.

Пейзаж за окном был малоинтересен. Он лишь создал наглядный контраст с приятной клаустрофобией салона, от чего мне захотелось долго-долго ехать куда-то сквозь пелену бесконечного дождя, положившись на волю неизвестной женщины в черном плаще. Я было начал ее разглядывать, но она не снимала шляпы, не заговаривала со мной, а была полностью поглощена неровной дорогой. В конце концов я оставил ее в покое, и откинувшись на спинку мягкого кресла, полностью расслабился.

— Скоро мы выберемся на шоссе, — после затянувшейся паузы сказала женщина, — мы не доедем до города километра два. У меня свой дом и живу я одна, так что мы никому не помешаем.

Я промолчал. Я не был противен себе, как того можно было бы ожидать, и не чувствовал себя виноватым. Длительная работа в институте и выполнение его инструкций начисто вычистили мне все комплексы на свой счет. Моя спутница вела себя так, как будто все было в порядке вещей, и я с удовольствием ей подыгрывал.

— Как я здесь оказался?

— Как обычно оказываются люди в таких ситуациях. Вы плохо себя вели. Вас вывели, дали по башке и, подумав, что убили, спрятали с глаз в труднодоступном месте.

— Да, что может быть проще? — отозвался я.

— Действительно. Но вы были хороши. Будь я на их месте, я бы тоже дала вам по голове.

— Что, я так плохо себя вел?

— Просто ужасно.

— Хорошо. А вам то я зачем? — спросил я.

— Потом объясню, — заключила моя спасительница, и оставшуюся часть пути мы проехали молча.

Через некоторое время мы свернули с дороги и очутились в какой-то деревне с минимумом освещения и хреновыми дорогами. Навстречу не попалось ни одной машины, наверное, мои шефы действительно сбились со следа. Как никак мне это начинало нравиться.

Наконец-то мы уперлись в деревянный забор, и моя спутница пошла открывать ворота. Машина въехала под навес, который, кроме крыши и подпирающих ее четырех столбов, ничего не имел.

— Приехали, идемте, — сказала она, и мне ничего не оставалось делать, как следовать за ней.

Три ступеньки крылечка вели на веранду, очевидно не отапливаемую, так как ее от прихожей отделяла достаточно массивная дверь. В эту-то дверь мы и вошли. Щелкнул выключатель, и я непроизвольно зажмурился. Долгое пребывание в темноте адаптировало мой зрительный аппарат к кошачьему мировоззрению, и мне пришлось медленно открывать глаза.

Прихожая. Ничего примечательного. Вешалка, тумбочка с телефоном, зеркалом над ней и маленький стульчик — пуфик. Налево вела дверь, наверное, в комнату, направо — вероятно, в кухню. Небольшой узкий коридорчик тоже оканчивался дверью.

— Там у вас ванная? — спросил я.

— Да..

— Можно?

— Естественно. Раздевайтесь, залезайте в душ, а я принесу вам полотенце.

Я направился в ванную прямо в одежде, сняв только ботинки. Там разделся, скинув с себя все на кафельный пол, и посмотрел в зеркало.

Боже же ты мой! На кого я был похож?! Лицо, изначально круглое и румяное, стало зеленым иодутловатым. Под глазами обвисли фиолетовые мешки. Черная суточная щетина частично скрывалагрязевые разводы. Тело мое посинело, покрывшись ознобными мурашками. Если и был ко мне интерес женщины, то только не из-за личного обаяния. Внешне и внутренне я ничего из себя не представлял. Зато мог бы пригодиться очень многим для чисто практического применения. Я был уникум. Почти бог. Но горе тому, кто об этом догадывался.